ПАРОВОЗЫ. ЧАСТЬ 6.

Но… постепенно, неодолимо меня стали завлекать иные интересы. Возникла тяга к футболу, отец, доломав мотоцикл с коляской «Урал», купил мопед, потом приобрел мотороллер «Тула -200М». Все это надолго отвлекло меня от паровозов. Да и на железке совершались свои перемены. Маневровый паровоз стал базироваться в Шадринске, приезжая в Долматово по необходимости, становилось все больше тепловозов, а потом, с электрификацией линии, по железке пошли электровозы. Тюмень стала нефтяной столицей, и тюменская ветка стала более приоритетной, отодвинув нашу ветку на второй план.
Видимо, судьба в самый нужный момент свела меня с паровозами, подарив мне на всю жизнь аромат железнодорожной романтики.

Так умирают паровозы...
Послесловие. Как-то, учась в Челябинском политехе, я совершенно случайно попал на кладбище паровозов. Их по скончании паровозного века, как говорили, - в оборонных целях - свозили сюда на «консервацию», оставляя один на один с безжалостной погодой и всепобеждающей старостью. Вид этого черного, стоящего в полной тишине, тихо умирающего бывшего грозного воинства, вызвал во мне такую могучую грусть, что я не выдержал, пролез через ограждение из колючей проволоки на территорию мрачного кладбища, продрался сквозь травяные джунгли, нашел паровоз, похожий на тот, что оставил в моей душе неизгладимый след, и долго сидел на ржавой рельсе, прижавшись к моему умирающему другу. Он мне промолчал о своем радостном бурном прошлом, а я ему промолчал о возникшем чувстве предательства моей мечты стать машинистом. Потом мы расстались…

Наперекор судьбе
А вот мой двоюродный брат Михаил Кузнецов стал машинистом. Водил тяжеловозные составы по Сибири сквозь погоды всех мастей, сквозь жару, морозы и бури. Усталости после таких рейсов хватало, но брат вел рассказы о своей судьбе машиниста-дальневика спокойно, и слышно было, что человек остался верен своей мечте.

Дальнейшая моя жизнь довольно плотно была связана с железной дорогой. В частых переездах было много того, что вполне достойно отдельных рассказов и баек. Возможно, что когда-то необъятный интернет примет мои воспоминания о железнодорожной романтике.