ПАРОВОЗЫ. ЧАСТЬ 5.

Но все остальное я сделал сам, чем заслужил одобрительную похвалу. Помощник, правда, буркнул при этом, мол, «по прямой и дурак проедет», но я его уже не слушал, потому что ноги мои от счастья уже не касались пола. Сейчас я думаю – почему машинист разрешал мне бывать в кабине? То ли прямой начальник был далече, то ли мой восторженный вид радовал его, то ли он проводил со мной, как бы сказали позднее, профориентацию? Не знаю. Но так было – паровоз постепенно становился моим вторым домом. «Тормозок» (несколько бутербродов с чаем) я старался выбрать дома посытнее и повкуснее, чем немного удивил мою бабушку. Машинист с помощником с удовольствием покрякивали, уминая нежданную закусь, а я в это время, сидя в главном кресле, изображал из себя продутого всеми ветрами покорителя огнедышащего чудовища.

Мотовоз
Как-то раз машинист сказал:

Сегодня мотовоз придет, бригаду привезет. Когда поедет за второй бригадой в Лещево-Замараево, можешь прокатиться, я уговорю.
В мотовозе было шикарно! Кругом окна, видно все и спереди, и слева, и справа, шума как в паровозе нет. Далматово уплывало назад, мы проехали семафор, зашли за поворот, впереди показалась речка Суварыш, внизу пронесся грохот моста, промелькнул полустанок, мимо пробегали леса, поля, придорожные кустарники – все было прекрасно!
Но почему-то мне вдруг это все … как бы это сказать… стало неинтересно, что ли. Рассмотрев кабину водителя, неожиданно я увидел обыкновенную шоферскую баранку и рычаги, как у обыкновенного «газона». ГАЗовский мотор – вот что двигало этот рельсовый грузовик!

Теплушка и солдаты в теплушке
Вернувшись обратно, я уже привычно взобрался в кабину паровоза и когда он начал движение, я понял, чего мне не хватало в мотовозе – не было этого волшебного «чух-чуха»! Не было позади черной смолистой косы, не было белоснежных усов пара по бокам… то есть не было всего того, что так тянуло меня к могучему гиганту. Об этом я так и сказал машинисту по возвращении. И что, вы думаете, он мне ответил?
Правильно! Я ведь тоже пошел учиться на машиниста из-за этого «чух-чуха»!

Мы оба расхохотались, как будто сроднились в один миг.
Вряд ли кто, включая моих родителей и друзей, догадывались об этом моем паровозном увлечении. Да мало ли где мог пропадать недоросль летом? Федька, мой друг, правда, как-то один раз спросил, почему от меня несет то ли горелым углем, то ли солидолом, но спросив, тут же забыл об этом, потому как от него тоже несло явно не женскими духами, а жженым железом. Он прирабатывал на «Молмаше», куда его пристроил отец, а токарный станок дает именно такие запахи. То, что я решил стать машинистом, тогда это было ясно и неоспоримо.