Впрочем, унывать Пилат тоже не собирался. Так, поняв, что знамена и щиты в Иерусалим ему не протащить, Понтий перешел к более «мелким» пакостям. В частности, ни с кем (из евреев) не посоветовавшись, он решил умыкнуть ценности Иерусалимского храма. Нет, конечно, по официальной версии, это делалось исключительно ради сооружения водопровода, который, соответственно, должен был бы подавать воду в Иерусалим. Но, несмотря на очевидную бытовую полезность заявленного объекта, иудеи «почему-то» открыто выразили возмущение откровенным грабеж... по сути самовольным заимствованием из их иудейской храмовой кассы. Тем более что весьма немалая часть изъятых денег была «освоена» вовсе не по «водопроводному» направлению, а уплыла в карманы Пилата и других «строителей». В результате в «ихних палестинах» там да сям начались народные гуляния волнения, которые в этот раз... были элементарно подавлены. Войсками. Римскими...
