Сейчас многие делают вклады.
Вкладывают в разные банки, кто что может. Кто деньги, кто огурцы. Вот и Маврикий Одисеевич решил сделать посильный вклад. Вклад в искусство!
Правда фамилия у него была несколько неподходящая, хотя и отличалась от одной именитой фамилии всего лишь заглавной буквой - Чушкин. Но ведь дело не в фамилии. Только люди неотёсанные, малообразованные обращают внимание на фамилии.
Начать он решил сразу с одного из главных китов, на котором многие и многие века держалась и держится черепаха истинного искусства - с поэзии! Правда, стихов он до этого никогда не писал. Но ведь и многие именитые поэты не сразу родились поэтами.
"Здравствуй, дядя!" - написал Чушкин. И тут же подумал, что начало неплохое. Недаром и Пушкин и Лермонтов в своё время, которое, увы, давно прошло, чтобы уступить место таким как Чушкин, начинали свои произведения с дяди. Вспомнить хотя бы "Мой дядя самых честных правил" или "Скажи-ка, дядя, ведь недаром"... Итак.
Но вдруг Чушкину показалось, что глобальность данной поэзии не столь уж велика, чтобы она могла показаться простому обывателю бесценным вкладом в черепаху истинного искусства.
"Нет! - сказал он своей неопытной Музе, которую представлял милой феей, порхающей над его лысой головою. - Так дело не пойдёт! Либо ты навеваешь мне высокие строфы, либо убираешься прочь! Я не собираюсь записывать весь бред, который ты мне тут щебечешь!"
Обидевшись, фея хотела уже улететь, но неумолимый Маврикий Одисеевич безжалостно схватил её за крылышко и заставил работать!
Примерно через час Муза Чушкина наваяла следующее:
У старой речки клён зелёный;
Гнездо лежит на клёне том:
Который год снегирь учёный
Гуляет, мудрствуя, кругом;
Идёт и разговор заводит,
С самим собою говорит.
Медведь-шатун там где-то бродит,
И дядька под кустом сидит;
Танцуют белки на дорожках
Среди дичайших из зверей;
Журнальный стол на шатких ножках
И скрип межкомнатных дверей;
Великой страсти груди полны;
Телеэфира злые волны
Льют бред несчастный и пустой,
Среди реклам всегда прекрасных
И развлекательных, и ясных,
Как вдохновенный бриз морской;
Писатель-чукча мимоходом
Памфлет слагает про царя;
Шельмец пред всем честным народом
Склоняет дальние моря
И удальца-богатыря;
Народ печалится и тужит,
А голова ему не служит;
Иван живёт с хромой Ягой
В лесу; не в праве быть собой,
Монополист над банком чахнет;
Цветёт лопух… навозом пахнет!
Всё видел я, хотя не пил;
У речки клён шумел зелёный;
В гнезде сидел я, и учёный
Снегирь со мною говорил.
Трижды перечитав непонятное произведение искусства, Маврикий Чушкин громко выругался. Испуганная Муза, улучив момент, вырвалась из его вспотевшей руки и, весело ударившись головой о закрытую форточку, брякнулась на журнальный столик.
И тут же решил, что Пегас не та лошадь, на которую стоит делать большие ставки. Лучше уж взяться за что-то менее эфемерное и более осязаемое. Например, за живопись, или за скульптуру!
Фея сидела на журнальном столике и потирала ушибленную голову. Открыв форточку, Чушкин высокомерно махнул рукой.
😇😊🖐
Фото: фрагмент картины Виктории Кирдий https://kirdiy.com/
