I saw her in the ward as soon as I entered it.
I always entered the ward as if it were home, since the entire contingent was already familiar, and I called our thoracic department "a large communal apartment".
She stood as thin as a reed. Almost bald. She held a tube of Esvicin cosmetic product in her hands and lubricated her short hair.
I was already almost suffocating and I had no time for acquaintance. I would have done the operation faster and I could breathe normally again.
Minutes dragged on for a long time, I lay on the bed, breathing slowly so as not to suffocate, and observed the situation and the new residents of the thoracic department.
Я увидела ее в палате, как только в нее вошла.
Я всегда входила в палату как домой, так как уже и контингент весь был знаком, и я называла наше торакальное отделение "большой коммунальной квартирой".
Она стояла такая худющая, как тростинка. Почти лысая. Держала в руках тюбик косметического средства Эсвицин и смазывала свои короткие волосики.
Я уже почти задыхалась и мне было не до знакомства. Быстрее бы сделали операцию и я смогла снова нормально дышать.
Минуты тянулись долго, я лежала на кровати, медленно дышала чтобы не задохнуться, и наблюдала обстановку и новых жителей торакального отделения.
She (let's call her Lesya) was not tall, with a long, elongated neck, weighing, as it turned out later, 46 kilograms.
I could not understand what kind of illness she had if she was admitted to our department. But then lunch was brought and she was given baby food and yogurt. I immediately realized that she had esophageal stenosis and the person simply could not eat coarse food.
I was summoned for an operation, two hours in intensive care and I'm back in the ward. (Yes, to make it clear to you, you can read about my illness in this blog. In short, while there was tracheal stenosis and I underwent laser surgery to expand this trachea).
After anesthesia, you are very thirsty. I had to go to the buffet and buy water, but my legs almost did not hold me, and so that someone would insure me, I asked Lesya to be my lifesaver.
That's how we met.
Она (назовем ее Леся) была не высокого роста, с длинной вытянутой шеей, весом, как потом выяснилось, 46 килограммов.
Не могла понять, что у нее за болезнь, если ее положили в наше отделение. Но потом принесли обед и ей отдали детское питание и йогурт. Я сразу поняла, что у нее стеноз пищевода и человек просто не может есть грубую пищу.
Меня вызвали на операцию, два часа в реанимации и я опять в палате. (Да, чтобы вам было понятно, можете прочитать о моей болезни в этом блоге. А если коротко, то пока был стеноз трахеи и мне делали лазерные операции по расширению этой трахеи).
После наркоза очень сильно хочется пить. Надо сходить в буфет и купить воды, но ноги меня почти не держали и чтобы меня кто-то подстраховал, я и попросила Лесю побыть моей палочкой-выручалочкой.
Вот так мы и познакомились.
Lesa was 38 years old. Married. In life - travelers with a dog. She was very fond of her spotted dolmatinka. Childless. It's just like that, with a foray, a little acquaintance.
I don't know why, but we became friends with her so much that after discharge from the hospital we began to correspond and call each other.
Almost a year of dating. Then, as it turned out, she also had tracheal stenosis to boot. We both had stenting done. With only one difference, my stenosis was in the thoracic throat, in her ENT department. But the stents were installed for us the same, for her in December 2019, and for me on February 28, 2020.
Before these operations, we met more than once either in the same ward, or in different, but on the same floor of the thoracic department.
The pandemic has done a lot of things that are not clear and not good.
Our hospital was redesigned, closed, and a complete coronavirus department was made there.
Лесе было 38 лет. Замужем. По жизни - путешественники с собакой. Очень любила свою пятнистую долматинку. Бездетная. Это просто так, с набега, небольшое знакомство.
Не знаю почему, но мы так с ней сдружились, что после выписки из больницы стали переписываться и созваниваться.
Почти год знакомства. Потом как выяснилось, у нее еще был и стеноз трахеи в придачу. Нам обоим сделали стентирование. С одной лишь разницей, мой стеноз был в торакальном отделе горла, у нее в отделе лоров. Но стенты нам установили одинаковые, ей в декабре 2019, а мне 28 февраля 2020 года.
До этих операций мы еще не раз встречались либо в одной палате, либо в разных, но на одном этаже торакального отделения.
Пандемия наделала много всего не понятного и не хорошего.
Нашу больницу перепрофилировали, закрыли и сделали там полностью коронавирусное отделение.
In our country, they stopped accepting nonresident citizens and even an amendment to the order that not to refuse those who need help like air, still did not stop the heads of departments of another hospital, where our former attending doctors were redirecting us.
It so happened that the last time we visited another hospital together was during the epidemic on May 22nd.
They made me the last laser and I left after 2 hours, but Lesya stayed. She still had to undergo 5 bougienage of the esophagus.
After Lesina's discharge, we called up with her almost every week.
But then August came, elections were held in Belarus and then it began. Pickets, strikes, division of fronts on the basis of a flag and all sorts of nonsense.
Lesin's husband decided that whatever it was, they should be together with the people, and together with the dog.
Lesya loved her husband and the dog very much, and did not go to the hospital.
She was losing weight every day, the patency of the esophagus was such that she could simply choke on the water.
В нашей стране перестали принимать иногородних граждан и даже поправка в приказе, что не отказывать тем, кому как воздух нужна помощь, все равно не останавливало заведующих отделений другой больницы, куда нас перенаправляли наши бывшие лечащие врачи.
Так случилось, что последний раз мы вместе посещали другую больницу во время эпидемии 22 мая.
Мне сделали последний лазер и я уехала через 2 часа, а Леся осталась. Ей предстояло еще пройти 5 бужирований пищевода.
После Лесиной выписки мы с ней созванивались почти каждую неделю.
Но потом наступил август, в Беларуси прошли выборы и тут началось. Пикеты, забастовки, разделение фронтов по признакам флага и разная ерунда.
Лесин муж решил что во чтобы то не стало, но они должны быть вместе с народом, и вместе с собакой.
Леся очень сильно любила своего мужа и собаку, и не ехала в больницу.
Она с каждым днем худела, проходимость пищевода была такая, что она могла просто подавиться водой.
She called me and asked why there are blood clots in her stent? But what could I answer her? I just asked her to urgently go to the hospital.
But then the promises began. That she would go tomorrow, and then after tomorrow, and then after Sunday, Monday.
Leska became a kind of twitchy and I felt some kind of accusation because I insisted on her hospitalization.
But I had only one answer, "What if Sanya is put in prison, who will watch my dog?"
I got tired of these excuses and I stopped calling her.
We switched to telegram communication.
My day began as usual. I came to work, turned on the compt and sent greetings to everyone. A common habit before work day.
On one of these days, I received an answer from Lesya so that I would not go to her with greetings, she is depressed and she herself will contact me if she wants.
This "if it wants to" just lifted me from the chair.
All the same, I am 15 years older than her and she could observe the subordination in relation to my age. Nothing happened, I just asked how she was doing.
I got offended and decided to teach her a lesson, and no longer respond to her messages.
The depression didn't last long. At the beginning of November, I received a message that she called our mutual friend, that she was not being operated on, and that was all. A couple more general phrases.
Она мне позвонила и спросила почему у нее в стенте сгустки крови? Но что я могла ей ответить? Я ее просто попросила срочно ехать в больницу.
Но тут начались обещания. Что она поедет завтра, а потом после завтра, а потом после воскресенья в понедельник.
Леська стала какой-то дерганой и я чувствовала какое-то обвинение из-за того, что настаиваю на ее госпитализации.
Но мне был один ответ " А что если Саню посадят, кто будет смотреть мою собаку?"
Мне надоели эти отговорки и я перестала ей звонить.
Мы перешли общаться в телеграмм.
Мой день начинался как обычно. Я приезжала на работу, включала комп и всем посылала приветы. Обычная привычка перед рабочим днем.
В один из таких дней я получила от Леси ответ, чтобы я к ней не лезла с приветами, у нее депрессия и она сама со мной свяжется если захочет.
Это "если захочет" меня просто подняло со стула.
Все таки я на 15 лет старше ее и она могла бы соблюдать субординацию по отношении к моему возрасту. Ведь ничего не случилось, я просто спросила как у нее дела.
Я обиделась и решила ее проучить, и больше не отвечать на ее сообщения.
Депрессия долго не длилась. В начале ноября мне пришло сообщение о том, что она звонила нашей общей знакомой, операцию ей не делают и все. Еще пару общих фраз.
There was no talk of an apology. The message was as if nothing had happened and everything was going on as usual.
I decided to show my resentment and began to play silent.
November has passed, almost December has passed.
Before the new year, our mutual friend from the thoracic department called me and asked if I knew about Lesya.
I somehow did not immediately realize what to say and blurted out the first thing that came to mind, "Why, died?"
After all, I always frightened her by the fact that she would eventually suffocate while she was waiting for her husband from the rallies and guarding her dog.
When I heard "YES" on the other end of the phone number, I was in a stupor for several days.
Our friend decided to find out how Lesya was doing and called her. A few minutes later I received a message from Lesina's husband that he has been a widower since November.
Об извинении не шло и речи. Сообщение было таким, будто ничего не произошло и все идет своим чередом.
Я решила показать свою обиду и стала играть в молчанку.
Прошел ноябрь, прошел почти и декабрь.
Перед новым годом мне позвонила наша общая знакомая по торакальному отделению и спросила, знаю ли я про Лесю.
Я как-то сразу и не сообразила что ответить и ляпнула первое, что пришло на ум "А что, умерла?".
Ведь я всегда ее пугала тем, что она в итоге задохнется пока будет ждать своего мужа с митингов и караулить свою собаку.
Когда я на том конце телефонного номера услышала "ДА", я была в ступоре несколько дней.
Наша знакомая решила узнать, как дела у Леси и позвонила ей. Через несколько минут получила сообщение от Лесиного мужа, что он с ноября вдовец.
How so. I have her messages hanging in my telegram, her happy smiles, where she hugs a dog and her beautiful dolmatina, whom she loved more than life.
Not knowing what I was doing, I deleted her number and chat in the telegram in one fell swoop.
And then it began.
It seems that Les is next to me and whispers in my ear: "Look how I am there, below ground level."
I do not know the date of her death, but I know one thing, I did not respond to her message and this is my punishment.
And most importantly, I cannot let her go. I know that she is dead, that I will never meet her again and will not hear her voice, but on some subconscious I am waiting for news from her.
For many months now I have been getting up early in the morning, going to work, and when I turn on the laptop, Lesya is standing in front of me with a bottle of Esvitsin in her hands.
Как же так. У меня в телеграмме висят ее сообщения, ее счастливые улыбки, где она обнимает собаку и ее красивая долматинка, которую она любила больше жизни.
Не ведая что я делаю, я одним махом удалила ее номер и чат в телеграмме.
И тут началось.
Такое ощущение, что Леся рядом со мной и шепчет мне на ухо: "Посмотри, как я там, ниже уровня земли".
Я не знаю даты ее смерти, но я знаю одно, я не ответила на ее сообщение и это мое наказание.
И главное, я не могу ее отпустить. Знаю, что она умерла, что ее больше никогда не встречу и не услышу ее голоса, но на каком-то подсознании жду от нее весточки.
Я вот уже много месяцев встаю рано утром, еду на работу и когда включаю ноут, то передо мной стоит Леся с флаконом Эсвицина в руках.
This is how I saw her and this is how I will remember.
Never ignore those who need it the most.
Otherwise, some day bad news will come to you.
They will knock on your consciousness.
Bad thoughts will torment you.
And if you have a weak psyche, then you will go crazy.
Many, many days have passed and I began to gradually forget about Lesya, but all the same, if I remember, I always think about the injustice of life - there was a man and was gone, and how was she there.
Такой я ее увидела и такой буду помнить.
Никогда не оставляйте без внимания тех, кому оно нужнее всего.
Иначе в один прекрасный день к вам прилетят плохие новости.
К вам будут стучаться в сознание.
Вас будут мучить плохие мысли.
И если у вас слабая психика, то вы сойдете с ума.
Прошло уже много-много дней и я стала постепенно забывать про Лесю, но все равно, если и вспоминаю, то всегда думаю о несправедливости жизни - был человек и не стало, и как ей там.
