Text in Russian and English
Мне было два года, когда мама принесла из роддома крошечный белый сверток, а счастливый и веселый отец сказал:- "Это твой братик, люби его".
Родители положили на пол поверх ковра одеяло, на него распеленатого младенца, специально, чтобы мне было легче присматривать за братиком. Он спал, а я тихо сидел рядом. Мама ушла из комнаты и предупредила, что если братик проснется, то надо сразу звать маму.
Меня переполняло чувство любви к братику, я нежно потрогал хрупкие пальчики младенца, и тот проснулся. Я поцеловал несколько пальчиков братика, и вдруг укусил один, от этого младенец закатился плачем и посинел лицом.
На крик прибежала мама, взяла на руки и стала успокаивать братика.-"Что случилось"- спросила она. Я испугался и ответил, что не знаю. Соврал, что братика не трогал.
Конечно, мама сразу увидела след зубов на пальчике братика и сильно шлепнула меня рукой, Прибежавший отец взял меня, плачущего от страха и боли, на руки, и отнес к бабушкам, те отпоили холодной водой и успокоили. Когда вернулась мама, то бабушки строго отчитали ее за несдержанность, она заплакала и сама извинилась передо мной, приласкала, и я ее простил.
Бабушки потом объяснили мне, что братик "родился в рубашке", а это плохо, и еще он едва не удушился пуповиной, обмотавшейся вокруг шеи. Ничего не поняв, я уловил суть: Братик болеет, и потому мама так дрожит над ним. Затем я стоически перенес факт отдачи меня в детский сад, и невнимание родителей- братик закатывался, мама не выходила с ним из больниц. И вообще, когда ты перестаешь быть единственным ребенком, ты меняешься.
Отец работал водителем большегрузных автомобилей, и я исколесил с ним пол-страны, в поездках отец несколько раз в день отец ставил перед своим сидением и "давал порулить". Чтобы брата вылечить, отец пересел работать на ГАЗ-53 на несколько месяцев, взял командировку в какую-то деревню за 700 км от нашего родного дома. В этой деревне проживала бабушка-татарка, которая умела заговаривать детей.
Руководство автобазы "пошло навстречу" отцу, потому что он был депутатом Горсовета, передовик производства и ударником коммунистического труда. Я трогал рукой красивый депутатский значок на отцовском пиджаке, и видел его фото на стенде автобазы.
Про командировку мне разъяснила мама, рассказав что им троим, с папой и братиком, надо уехать на время. Автомобиль ГАЗ-53 годится для села, отец будет перевозить всякие всякие нужные грузы. Жить все они будут в доме у другой бабушки, папиной матери. И самое главное: Отец будет каждый день отвозить-привозить маму и братика к той бабушке-татарке для лечения. За мной же будут присматривать приехавшие погостить мамины родители, дедушка и бабушка.
Я заплакал втихомолку, но истерик не устраивал, понимал, что братика надо вылечить. На следующий день в садик меня отвела бабушка, потому что родители и братик уехали спозаранку, пока я спал. Через месяц дождался возвращения родителей и уже здорового братика, которого вылечила старуха-татарка, читая молитвы на нерусском языке, заговаривая хлеб и изюм, которыми мама кормила братика...
Много лет спустя, я пришел на могилу братика спустя два месяца после смерти, Поправил лопаткой землю, выпавшую за оградку, саму могилу и крест, на это ушло времени минут двадцать. Достал из сумки термос с очень крепким черным чаем, который любил при жизни мой младший брат Николай, налил немного себе, часть вылил на могилу.
Сухая от летнего солнца могильная земля жадно впитала черный чай, и я вслух напомнил брату тот эпизод с укусом и извинился за него. Постепенно допил свою чашку, все время разговаривая с братом, лежащим в могиле, и изредка подливая на нее чаем. Рассказывал Коле лишь то, что ободрило и развеселило бы брата при жизни. Брат, понятное дело, не отвечал, ведь покойники не говорят, да и нет их в нашем мире живых, но я все равно разговаривал вслух, как будто брат слушал меня. Допив чай, я попрощался с мертвым братом и ушел.
На кладбище не плакал, потому что не годится взрослому мужчине плакать на могиле и тревожить покойника, но приехав домой, упал на пол и зарыдал. Ну и пусть, ведь никто этого не видел.
Ранее опубликовано в моем блоге https://bammbuss.livejournal.com/279141.html?format=light&nojs=1
picture from https://pixabay.com/ru/photos/%d0%bc%d0%b0%d0%bb%d1%8c%d1%87%d0%b8%d0%ba%d0%b8-%d0%b4%d0%b5%d1%82%d0%b8-%d0%b4%d0%be%d1%80%d0%be%d0%b6%d0%ba%d0%b0-%d1%82%d0%b0%d1%89%d0%b8%d1%82%d1%8c-%d0%bf%d0%b0%d1%80%d0%ba-5630669/
I was two years old when my mother brought a tiny white parcel from the hospital, and a happy and cheerful father said: - "This is your brother, love him."
The parents put a blanket on the floor over the carpet, with a baby unclothed on it, specifically to make it easier for me to look after my brother. He was asleep, and I sat quietly next to him. Mom left the room and warned that if the brother wakes up, then he must immediately call his mother.
I was overwhelmed with a feeling of love for my brother, I gently touched the baby's fragile fingers, and he woke up. I kissed a few of my brother's fingers, and suddenly I bit one, from this the baby rolled down crying and turned blue on his face.
At the cry, my mother came running, took him in her arms and began to calm her brother. “What happened,” she asked. I got scared and replied that I did not know. I lied that I didn't touch my brother.
Of course, my mother immediately saw the teeth mark on her brother's finger and slapped me hard with her hand. The father who came running took me, crying with fear and pain, into his arms and took me to my grandmothers, they gave me cold water to drink and calmed me down. When my mother returned, the grandmothers severely scolded her for her intemperance, she cried and herself apologized to me, caressed her, and I forgave her.
The grandmothers later explained to me that my brother was "born in a shirt," which is bad, and he almost suffocated himself with an umbilical cord wrapped around his neck. Not understanding anything, I grasped the point: Brother is ill, and that is why my mother is so trembling over him. Then I stoically transferred the fact of sending me to kindergarten, and the inattention of my parents - my brother rolled over, my mother did not leave the hospitals with him. And in general, when you cease to be an only child, you change.
My father worked as a driver of heavy vehicles, and I traveled half of the country with him, on trips my father put him in front of his seat several times a day and "let him steer." To cure my brother, my father moved to work at the GAZ-53 for several months, took a business trip to some village 700 km from our home. In this village lived a Tatar grandmother who knew how to speak to children.
The management of the motor depot "went to meet" his father, because he was a deputy of the City Council, a leader in production and a drummer of communist labor. I touched the beautiful deputy badge on my father's jacket with my hand, and saw his photo on the stand of the motor depot.
Mom explained to me about the business trip, telling me that the three of them, with their dad and brother, had to leave for a while. The GAZ-53 car is suitable for the village, the father will carry all sorts of necessary goods. They will all live in the house of another grandmother, father's mother. And the most important thing: Father will take mother and brother every day to that Tatar grandmother for treatment. My mother's parents, grandfather and grandmother, who came to visit, will look after me.
I burst into tears on the sly, but did not suit the hysterics, I understood that the brother needed to be cured. The next day, my grandmother took me to the kindergarten, because my parents and brother left early while I was sleeping. A month later, I waited for the return of my parents and my already healthy brother, whom an old Tatar woman cured by reading prayers in a non-Russian language, talking bread and raisins with which my mother fed her brother ...
Many years later, I came to my brother's grave two months after my death, I straightened the earth that had fallen out of the fence, the grave itself and the cross with a spatula, it took about twenty minutes. He took from his bag a thermos with very strong black tea, which my younger brother Nikolai loved during his lifetime, poured a little for himself, and poured some over the grave.
The grave ground, dry from the summer sun, eagerly absorbed the black tea, and I aloud reminded my brother of that episode with the bite and apologized for it. Gradually I finished my cup, talking all the time with my brother in the grave, and from time to time pouring tea on it. He told Kolya only what would cheer and cheer his brother during his lifetime. My brother, of course, did not answer, because the dead do not speak, and there are no living ones in our world, but I still spoke out loud, as if my brother was listening to me. After finishing my tea, I said goodbye to my dead brother and left.
At the cemetery he did not cry, because it is not suitable for a grown man to cry at the grave and disturb the deceased, but when he arrived home, he fell to the floor and sobbed. Well, let it be, because no one saw this.
Previously posted on my blog https://bammbuss.livejournal.com/279141.html?format=light&nojs=1